Дилеммы в бою

Hemingway Tom-SarahВ жизни каждого христианина рано или поздно наступает момент, когда он встает перед сложным выбором, как ему поступить в сложившихся обстоятельствах. В таких случаях верующему человеку необходимо принять то единственно правильное решение, которое не идет вразрез с учением Христа.

 

Речь идет о тех жизненных ситуациях, когда мы стоим перед действительно серьезным моральным выбором. Особенно трудно в таких случаях, на наш взгляд, бывает христианину-военнослужащему, когда он находится непосредственно в боевой обстановке. Вашему вниманию, дорогие читатели, предлагается личное свидетельство верующего военнослужащего о том, как он поступал в разрешении подобных задач. Возможно, это в чем-то поможет и вам.

  

СЛУЖЕНИЕ ГОСПОДУ В ДЖУНГЛЯХ ВОЙНЫ - МОРАЛЬНЫЕ ДИЛЕММЫ В БОЮ

 

Подполковник морской пехоты США в отставке Том Хэмингуэй

 

Насколько вас можно считать отражением евангельских заповедей в исполненных боли глазах перепуганной семилетней девочки, дедушка и бабушка которой только что были убиты при вашем соучастии? Это не просто риторический вопрос. Мне пришлось вырвать у себя самого ответ на этот вопрос однажды, в 1965 году, когда я смотрел в полные ужаса глаза ребенка в опустошенной вьетнамской деревне.

 

Моральные дилеммы не являются исключительной привилегией солдата на войне. Тем не менее война - это время, когда человек особенно часто встает перед необходимостью принятия моральных и этических решений. Во время двух сроков, которые я отслужил как пехотный офицер во Вьетнаме, а также во время службы на Кубе, в Малайзии, на Кипре и в Северной Ирландии, я не раз сталкивался с подобными дилеммами, две из которых я хочу рассмотреть в этой статье.

 

Во-первых, позвольте мне заметить, что карьера военного не была моим личным выбором в молодости. Я был вторым из трех сыновей морского пехотинца, который прошел службу от рядового до майора. Я решил, что кочевая жизнь не по мне (11 разных школ в младших классах и 4 в старших). В 1955 году, когда мне было 17 лет, а моя семья жила в Иокогаме (Япония), я уверовал в Иисуса Христа. Я пообещал Ему, что отправлюсь куда угодно и буду делать все, что Он мне скажет.

 

Вскоре я обнаружил, что «куда угодно» означает «на военную службу», а «все, что скажет» означает конкретно службу в морской пехоте. Сначала я записался на срок, который казался логически обоснованным «патриотическим минимумом», но вскоре обнаружил, что Божий замысел предусматривал, чтобы я остался в морской пехоте еще на несколько лет. Цель этого объяснения - дать читателям знать, что я стал морским пехотинцем по воле Господа, и хотя я не всегда был в восторге от Его выбора, я по крайней мере был уверен в моем предназначении.

 

Служба на базе в заливе Гуантанамо в памятные дни кубинского ракетного кризиса не оставила особого следа в моей личной судьбе. Мы сделали свое дело и вернулись домой. Затем в 1965 году я был прикомандирован в качестве батальонного советника к корпусу вьетнамской морской пехоты. Этот корпус входил в состав «огневых бригад» правительства Южного Вьетнама. Это были хорошо подготовленные, эффективные части. По этой причине на протяжении всей войны их бросали в горячие точки во всех четырех районах боевых действий, где активизировались действия противника. Как только накал боев остывал, их переводили в следующую горячую точку. Все это делало службу в них интересной и сложной, хотя и не совсем безопасной. Я многому научился, наслаждался походной жизнью, рос профессионально и в целом был удовлетворен жизнью.

 

Первые дилеммы

 

Служба моя обычно была напряженной и утомительной, но никак не скучной. На перевале Манг-Чанг я был произведен в чин капитана приказом Билла Лефтвича, одного из самых замечательных людей в корпусе морской пехоты, каких я только знал, и казалось, что все в моей жизни шло настолько хорошо, насколько это может быть в жизни морского пехотинца в военное время.

 

Вскоре после этого, атакуя вьетконговские части к западу от Тамки, мы ввязались в крупную перестрелку. Мое подразделение понесло большие потери в живой силе от огня минометов и ручного стрелкового оружия с южной окраины деревни. После засечки и подтверждения целей, два самолета F-4 сбросили на цель свой бомбовый груз - напалм и бомбы по 500 фунтов. Сопротивление противника прекратилось. Мое подразделение заняло деревню без дальнейших потерь.

  

Все было проделано очень профессионально и шло хорошо до тех пор, пока мы не дошли до участка, пораженного ударом с воздуха. Впервые в жизни я увидел жертвы среди гражданского населения. Это была пожилая пара (старше 70), которая была слишком слаба для того, чтобы покинуть южную окраину деревни, когда вьетконговцы заняли огневой рубеж. С ними осталась и их маленькая внучка. Когда разгорелся бой, они спрятались в узкий туннельчик, который мог защитить их от стрелкового оружия, но не от бомб и напалма, которые и убили стариков, но пощадили ребенка.

 

Моей первой реакцией были ужас и горечь от зрелища смерти и боли, в котором я сыграл одну из ведущих ролей. Тот факт, что все наши действия были выполнены профессионально, не облегчал боли и уж вовсе не имел никакого значения для оставшегося в живых ребенка, стоявшего передо мной. Затем пришла волна затаенных злобных и трусливых чувств: отрицание ответственности, отрицание моей роли во всем происшедшем. У меня в душе сложилась фраза (с рыком в духе Рэмбо): «Давали пристанище вьетконговцам - вот вам!». Я был шокирован собственными чувствами и глубоко потрясен охватившей меня душевной черствостью. Я боролся со своими чувствами и пытался припомнить цитаты из Писания, которые могли бы подсказать мне, что я должен сделать.

 

Плачьте с плачущими

 

В моей памяти отчетливо прозвучали слова Господа: «Плачьте с плачущими» (Послание к Римлянам 12:15) и «утешить всех сетующих» (Исаия 61:2). Поэтому я присел рядом с плачущей семилетней девочкой и зарыдал. В кино капитаны морской пехоты не плачут, но они рыдают, если хотят сохранить достоинство образа Божьего в человеке среди ужасов войны.

 

В этот момент ключевым для меня было осознание того, что служба в морской пехоте предначертана мне Господом. А понимание того, что слово Божье запрещает мне искать защиты в мирском очерствении, послужило решающим фактором, позволившим мне пережить эти мгновения.

 

Я оставил девочку на попечении вьетнамской семьи. Я был исполнен решимости выполнять предначертанную мне службу морского пехотинца, но также постоянно сохранять бдительность и помнить о страшном звере очерствения, рыщущем поблизости. Я твердо решил никогда не искать защиты от боли, приносимой неизбежными военными решениями, в бесчувствии и равнодушии.

 

Я знал, что мне потребуется огромная помощь, поскольку я не чувствовал в себе той силы, которая была нужна для ведения этой внутренней борьбы. Я провел много часов, «все заботы мои возлагая на Него (Иисуса Христа), зная, что Он заботится обо мне» (1 Послание Петра 5:7), и размышляя о сказанном в следующем стихе этого же послания «Трезвитесь и бодрствуйте, ибо противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить». Проблема жертв среди гражданского населения разрешалась частично с успехом, частично с неудачами. Моими неудачами и Божьими успехами.

 

Разные озарения – один и тот же Спаситель

 

Часто в процессе нашего душевного и эмоционального роста и созревания разрешение одних проблем ведет к обострению других. Именно это и произошло в моем случае. Спустя примерно неделю, наши позиции подверглись атаке противника. Атака была успешно отбита, и до наступления дня все было спокойно. В холодном утреннем свете мы увидели, что тела нескольких убитых вьетконговских солдат застряли в колючей проволоке. Они выглядели в точности как молодые южновьетнамские морские пехотинцы, которых я уже успел полюбить. Я не смог бы отличить их от моих новых друзей из морской пехоты, если бы не мелкие различия в обмундировании, оружии, личном имуществе и т.п.

 

Это было очень неприятное ощущение. Я задумался бы над этим вопросом и раньше, но вид этих молодых ребят, храбро погибших в расцвете сил, и мысль о том, что мой Спаситель отдал Свою жизнь за них в той же мере, что и за меня, вселял в душу огромное беспокойство. Я стал задаваться вопросом: «Как бы молиться за моих врагов и за мое дело так, чтобы в этом был смысл?».

 

Я бился над этим вопросом несколько месяцев, но не пришел ни к какому решению. Как я ни старался, я так и не мог разобраться во всех этих мыслях о моем предназначении, чувствах и повседневных действиях в качестве пехотного офицера на линии фронта. В июне 1966 этот вопрос вышел на первый план как раз в то время, когда мы готовились к приближающейся операции, угрожавшей большими потерями как с нашей стороны, так и со стороны противника.

 

Ночью, перед тем как мы должны были десантироваться на позиции полка армии Северного Вьетнама, я обратился к Господу. В своей настойчивой молитве к Нему я просил дать мне знать, как молиться за врага. Я не испытывал сложностей, молясь за моих сослуживцев, за себя самого и всех остальных, воевавших на нашей стороне. Но как было поступить с вражескими солдатами - тоже Божьими созданиями, носившими не наши знаки различия и оружие?

 

Молясь за узников

 

Солдаты молятсяПосле нескольких часов духовной агонии перед лицом Господа, я сказал Ему, что не смогу продолжать, если не получу ответа. И в моем мозгу зазвучали Его очень простые слова: «Молись за узников». Поначалу я был озадачен, а потом понял. Молись за то, чтобы наши действия были настолько успешными, чтобы враг был ошеломлен и сдался, вместо того чтобы вступать в рассредоточенные бои на истощение, связанные с потерями в живой силе. Естественно, что военнопленные представляют собой гораздо большую ценность, чем трупы, особенно с точки зрения разведки.

 

В войне, главной целью которой является борьба за сердца и умы людей, мы можем проявлять человечность по отношению к военнопленным для того, чтобы показать им, как в действительности выглядит жизнь на нашей стороне. И, кроме того, миссионеры рассказали мне, что правительство Южного Вьетнама предоставило им неограниченный доступ к военнопленным вьетконговцам и северным вьетнамцам, понимая, что любое религиозное обучение будет полезно в борьбе с вбитыми в их головы доктринами атеизма. Таким образом, многие из северовьетнамских солдат возвращались домой, уверовав в Господа, чтобы проповедовать Евангелие в Северном Вьетнаме, стране, закрытой для евангельской литературы и христианского вероучения с 1954 года. И по сей день многие из посланцев Христовых в Северном Вьетнаме - это бывшие военнопленные из рядов северовьетнамской армии.

 

Еще тогда, в 1966 году, я понял суровый и могучий смысл молитвы за военнопленных, и душа моя возликовала. Я благодарил Бога за Его ответ на мою молитву и в первый раз за долгое время я уснул спокойно. Я поделился этим со многими из моих собратьев-христиан в окрестностях Дананга, чем облегчил душу многих из тех, кто испытывал такую же проблему. Все стало хорошо до тех пор, пока…

 

Напоминание о молитве

 

Вскоре после этого я услышал, как низкорослый смуглый мужчина сказал мне: «Вы в плену!». Когда я заговорил, он вставил мне в рот ствол автомата, тем самым со всей ясностью выразив свою точку зрения. Божий ответ на мой вопрос о «молитве за пленных» получил новое значение и предстал в совершенно ином ракурсе, о котором я и не задумывался. Я обратился к Господу с короткой молитвой, чтобы напомнить Ему, что я попал в большую неприятность, а затем со всем возможным смирением принял свое новое положение.

 

Не растягивая без нужды этот рассказ, позвольте мне попросту сказать, что я оставался в плену недолго. Бог воистину спас меня и одновременно с этим дал возможность сотням вьетнамских солдат сдаться в плен морской пехоте США под Данангом без единого выстрела. Происшедшее было подтверждением того, что Бог отвечает на наши молитвы. Он заботится о Своих детях, а даруемое Им разрешение вопросов и сомнений может принимать и драматическую форму.

 

Важно, что Бог ответил словами и делом в то время, когда я испытывал в этом нужду. Его присутствие на передовой крайне важно для тех, кого Он призвал служить на поле боя. Нас не должно удивлять, что наши вера и бесстрашие в военное время подвергаются испытаниям. Эти тяжелые испытания угрожают тем, кто отворачивается от Его слов и Его присутствия. Бог всемогущ и верен. Мы же часто не обладаем этими качествами. В этом заключается самая всеобъемлющая правда, и она должна стать основой нашего ответа на любую моральную дилемму в бою.

 Журнал Союза офицеров-христиан США «Command», №3, 1993. Текст печатается с разрешения журнала.

 

Том Хемингуэй ушел на пенсию в 1980 году, после двадцати четырех лет службы в морской пехоте США. На протяжении этого времени он служил на разных должностях. Будучи второй раз во Вьетнаме, командовал батальоном морской пехоты на передовой. После своего увольнения Том активно участвовал в жизни Союза офицеров-христиан США, 17 лет работал директором конференц–центра союза в Буена-Виста, Колорадо. Подполковник Хемингуэй был известен не только в христианских кругах. Выступая перед многими собраниями людей, в том числе и в церквах, в Кэмбриджском и Оксфордском университетах, Академии ФБР и на национальных молитвенных завтраках, он говорил на такие темы, как терроризм, лидерство, национальная стратегия, христианская семья, ученичество и др. Том Хемингуэй скоропостижно скончался в августе 2000 года.

 

На фото: Том и Сара Хемингуэй.